18 июня 1946
Сгораемый мусор
Люба, Любовь… Девочка-мазохистка.
Зовешь ее, гладишь по волосам. Она нежится как мартовский кот. Смешно жмурится от ласки. Ей по нраву эта ласка. Она раскрывается тебе навстречу, и теперь ты можешь делать с ней все.
Давай, ударь ее по лицу. Тебе же хочется, признайся. Так смелее. Отпечаток ладони на щеке, смазанный след помады, испуганные глаза. Ну что же ты, Люба? Убеги, ты ведь все понимаешь. Пора делать ноги, детка.
Но нет. Глупая, глупая. Стоишь, тянешь руки. Ведь будут ласкать еще. Ты за эту ласку все выдержишь. Прикрываешь глаза и покорно ждешь.
Ты ведь сама напрашиваешься. Слабая, глупая. Тебя только дурак не пнет. Люба, будь умнее. Закройся, отойди. Беги, в конце концов! Не терпи только.
А ты все стоишь. Терпишь. Ленивый не распнет. Ты думаешь, это жертва? Дура! Ты же не защищаешься, тебя приятно унизить.
Ты будешь терпеть, когда тебе разобьют лицо. Плюнут в душу. Тебе можно сломать ноги. Хруст будет разноситься по всей округе, а ты будешь только плакать.
Тебе можно вскрыть живот. Вытащить твои кишки и намотать тебе на шею. Можно все это. Ты ничего не скажешь против.
А можно прострелить твои тупые мозги. Люба, ты же все равно ими не пользуешься. Никто и не заметит. Что скажешь, девочка?
У тебя это все перед глазами стоит. Ты знаешь, что будет. Так чего ждешь?
А может, тебе это нравится? Может, ты сознательно остаешься? Любишь боль. Давай, расскажи. Чего же ты молчишь?
Ты ведь знала, что будет. Девочка-мазохистка. Ждала даже этого. Так теперь терпи и не плачь. Это твоя участь. И не вини никого.
Ты считаешь себя жертвой? Тогда позволь и мне использовать тебя. Прибью твои хилые ручонки к грубым деревяшкам. Кукольные ножки? И их насквозь. Гвоздями ржавыми.
Нравится тебе такая жертва? А мне очень. Повешу на позорный столб. Будешь новым богом. Умри для людей. И глядя на твой символ, пусть я буду помнить о каждой твоей раздробленной косточке, но не о боли. И уже не повторять твоих ошибок.